Dassie2001 (dassie2001) wrote,
Dassie2001
dassie2001

Categories:

260. Дмитрий Тренин. Почему Москва не реагирует на «вторую Катынь».

Кажется, ни ИноСМИ, ни ИноПресса не перевели нетривиального интервью директора Московского Центра Карнеги Дмитрия Тренина самой массовой польской «Газете Выборчей» три недели назад. Предлагаю свой перевод.

Почему Москва не реагирует на «вторую Катынь».
Дмитрий Тренин
«Газета Выборча» (Польша), 31.07-01.08.2010.

Искусственный туман в Смоленске, секретное лазерное оружие, «новое катынское преступление» - если бы кто-то обвинил в чем-то подобном русских два года назад, это вызвало бы польско-российскую войну в СМИ. А сегодня русские игнорируют такие атаки с польской стороны. Почему? Именно это разъясняет Дмитрий Тренин, директор престижного Московского Центра Карнеги, один из лучших российских специалистов по международным делам.

Вацлав Радзивинович [собкор «Газеты Выборчей» в Москве]: Президент Дмитрий Медведев на недавней встрече с российскими послами в других странах говорил о сближении России и Польши как о примере преодоления взаимного недоверия. Не обусловлена ли такая оценка лишь эмоциями, связанными со смоленской катастрофой?

Дмитрий Тренин: Нет, ибо сегодня Польша значит для России намного больше, чем Польша сама по себе. И мы не вчера поняли, что без согласия с вашей страной не удастся добиться корректных отношений с Европой. В последние годы мы спотыкались о Польшу, не понимая, что Варшаву не удастся поставить по стойке «смирно» благодаря нашим хорошим договоренностям с Берлином, Римом или Парижем. Ибо это самостоятельный партнер, и никто в Европейском сообществе не надерет ушей полякам в интересах Москвы.

В.Р.: В России вы говорите: «Против кого мы дружим».

Д.Т.: Вот-вот. Как бы европейцы ни оценивали разные ваши правительства, дружить с нами против вас они не будут. Москва это поняла уже несколько лет назад и сделала «переоценку» Польши – определенно вверх.

В.Р.: Что оказалось решающим?

Д.Т.: Прошу не считать это проявлением мании величия, но сошлюсь на свой меморандум по польским делам, который я подготовил для правительства почти два года назад. Не хочу сказать, что этот документ повлиял на политику Москвы, скорее мне удалось в нем членораздельно сформулировать то, что созревало в головах нашей политической элиты. Я написал, что Польша, на которую Москва годами не обращала внимания, уже стала зрелым европейским государством. Она быстрее других стран бывшего советского лагеря включилась в евроатлантические структуры. А оставаясь важным и верным союзником Вашингтона, способна с ним спорить, защищая свои интересы.

В.Р.: Вы писали свой меморандум вскоре после того, как к власти в Польше пришло правительство Дональда Туска...

Д.Т.: Эта смена команды была для меня признаком зрелости Польши. Тот факт, что в свободных выборах, в которых участвовало исключительно много молодежи, страна смогла заменить прежнее правительство на команду Туска и Сикорского, тоже явился для меня сигналом, что Польша стала важным самостоятельным игроком на европейской арене.
Для нашего понимания Варшавы важным оказалось и осознание поразительной симметрии: поляки хотят от нас того же, чего мы хотим от Соединенных Штатов – уважения и внимания. Понимая это, нам легче вникнуть в ваше мышление.

В.Р.: Есть ведь еще и проблемы нашей трудной совместной истории?

Д.Т.: В меморандуме я написал, что эти проблемы необходимо как можно быстрее деполитизировать. Это значит – не отвечать на Катынь напоминанием о судьбе красноармейцев в польском плену после 1920 года, а пригласить историков к открытой дискуссии, открыть все архивы. В сегодняшней России не может быть таких архивных материалов 1940 года, которые мы прячем под грифом секретности. Секретными могут быть документы, касающиеся атомного оружия, космических полетов, но не преступлений Сталина, от которого руководители нашей страны все более решительно отмежевываются. Подготавливая меморандум, я предложил, чтобы премьер Путин поехал в Польшу на мероприятия по случаю 70-й годовщины начала второй мировой войны.

В.Р.: И поехал.

Д.Т.: Я только описал новое течение в российской политике.

В.Р.: И кто же изменил курс Москвы?

Д.Т.: Уверен, что Путин. Он и люди из его окружения обратили внимание на рост значения Варшавы в Европе. Им очень импонирует, что Польша лучше всех в Европе справляется с кризисом. А это люди прагматичные - и потому что-нибудь такое они игнорировать не будут.

В.Р.: В Москве говорят, что Путин «оставил Польшу» себе, а не отдал ее Медведеву, поскольку это «трудное направление».

Д.Т.: Соединенные Штаты тоже «трудные», однако ими занимается президент. Медведев нашел хорошего партнера в лице Барака Обамы. С польскими президентами наши руководители не могли установить такого близкого контакта.

В.Р.: С Александром Квасьневским – тоже не могли?

Д.Т.: У него был шанс, но он его упустил. Квасьневский хорошо говорит по-русски, был деятелем ваших «комсомолов». Но если посмотрим с позиции России, видим, что он не прошел испытания оранжевой революцией.

В.Р.: То, что сделал Квасьневский в Киеве и для Киева осенью 2004 года, в Польше оценивается как его большой, исторический успех.

Д.Т.: Это можно понять. Но при своем опыте он должен был сознавать, что Украину нельзя изменить, направить ее на новые рельсы одним радикальным движением.

В.Р.: Может ли президентура Бронислава Коморовского стать новым импульсом в отношениях между нашими странами?

Д.Т.: Но ведь импульс – важный и сильный – уже был, когда год назад Путин решил поехать на Вестерплатте. Далее последовал его важный жест 7 апреля 2010 года, когда он преклонил колени перед алтарем на кладбище в Катыни. Однако, все хорошее в отношениях между нашими странами до сих пор развивалось благодаря диалогу премьеров Путина и Туска. Теперь перед нами открывается другой путь – президентский.
И это очень хорошо.

В.Р.: А вы не опасаетесь, что диалогу могут помешать обвинения в адрес России за смерть президента Леха Качинского, за новое «катынское преступление»?

Д.Т.: Не знаю. В России, по крайней мере пока, мы не очень реагируем на то, что вытворяют у вас. На эти рассказы об искусственном тумане, в котором заблудился президентский самолет, о мифическом лазерном оружии. Обратите внимание, ни одна наша агрессивная «говорящая голова» не высказывается на эту тему.

В.Р.: Действительно, Владимир Жирниновский или Максим Шевченко или другие дежурные патриоты молчат. Это означает, что власть велела им держать язык за зубами?

Д.Т.: Да. Власти России сочли, что не надо отвечать на провокации. В конце концов, нас не интересуют ни третьесортные публицисты с их нелепицами, ни политики третьей лиги, выдвигающие удивительные обвинения. Нашим партнером является ваш премьер. И новый президент, с которым мы тоже связываем надежды. К тому же, у России перед собой ясная и четкая задача – модернизировать нашу страну. И тут нужны партнеры, а не глупые споры с ними. Модернизировать нашу страну можно только в сотрудничестве с Западной Европой и Соединенными Штатами. Поэтому мы не реагируем нервно на скандал с нашими шпионами в США, а страемся избавиться от этой аферы, посмеиваясь над ней. Поэтому же игнорируем и обвинения за «вторую Катынь». И я это поддерживаю.

В.Р.: И надолго хватит Москве терпения?

Д.Т.: Как раз этого никто не может сказать.

В.Р.: Еще год-два назад Россия реагировала бы иначе. Наверняка имели бы яростную войну с Польшей в СМИ и острый спор с Америкой по поводу шпионов. Не вытекает ли сдержанность России из того, что она чувствует себя более уверенной - хотя бы после поражения оранжевых на украинских выборах?

Д.Т.: Дело не в результате украинских выборов. Наша ситуация изменилась благодаря доброжелательной для России позиции Обамы. Американцы перестали активно работать против нас на постсоветском пространстве, их действия на этой территории всегда нас очень раздражали, играли нам на нервах. И пока нынешняя американская позиция не изменится, Москва, надеюсь, будет вести себя спокойней.

В.Р.: Президент Медведев говорит об открытости России, о сближении с Западом, ибо – как утверждает – ожидает, что Америка и Западная Европа помогут в модернизации страны. Насколько серьезны эти заявления?

Д.Т.: Очень серьезны. Благодаря кризису люди, руководящие нашим государством, увидели, что страны, считавшиеся отсталым третьим миром, сегодня развиваются, а мы пикируем вниз, Россия гниет. В такой ситуации разговоры о том, что мы великая держава, не имеют смысла. Медведев и Путин не хотят с этим согласиться, а потому ставят на модернизацию.

В.Р.: Модернизация не во имя демократии, свободы и роста благостояния, а во имя великодержавности – это парадокс.

Д.Т.: Да. Но российские модернизации были именно такими. Петр I добился для России позиции европейской державы, создав огромной ценой армию и флот. Сталин образовал мировую державу, создав, также огромной ценой, тяжелую и военную промышленность.
Однако, такого рода модернизация проводится в одиночку и против других. Ныне эпоха «одиночного плавания» закончилась.

В.Р.: Однако ясно видно, что для руководителей России «модернизация» - это только технологии, современные дорогие лаборатории, в которых за большие деньги гениальные молодые люди выдумывают технические новинки. Пожалуй, этого мало для того, чтобы модернизировать страну?

Д.Т.: Строительство «кремниевой долины» в подмосковном Сколкове ничего не даст без открытой политической среды. Модернизация должна означать демократизацию государства, без этого нам не справиться с коррупцией. Дела страны должны решать не несколько десятков человек в тайне, а все общество. Без такого подхода современные технологии, создаваемы в резервате Сколково, будет внедряться в других странах, поскольку у нас коррумпированная бюрократия этого не позволит. Поэтому продвигаемая Медведевым и Путиным модернизация либо обречена на провал, либо приведет к реальной открытости страны и ее демократизации.

Оригинал публикации:

Dlaczego Moskwa nie reaguje na "drugi Katyń"
Dmitrij Trenin
„Gazeta Wyborcza”, 31.07-01.08.2010.
http://wyborcza.pl/1,76842,8198477,Dlaczego_Moskwa_nie_reaguje_na__drugi_Katyn_.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 57 comments