Dassie2001 (dassie2001) wrote,
Dassie2001
dassie2001

Categories:

159. Мирослав Чех, "Польша – Россия: между Сциллой враждебности и Харибдой сомнений."

Оригинал публикации:

Mirosław Czech,
"Polska – Rosja: Między Scyllą wrogości i Charibdą zwątpienia."


„Gazeta Wyborcza” (Польша), 30-31.01.2010, тираж номера 419 000 экз.

http://wyborcza.pl/1,97557,7509731,Polska___Rosja__Miedzy_Scylla_wrogosci_a_Charybda.html

Предлагаю свой перевод этой заметки. Не проверил, перевели ли ИноСМИ – если да, то, возможно, у них получилось лучше, все-таки это их работа. Но не пропадать же и моему добру – посему вывешиваю.
(Но - см. мой P.P.S. в конце. По-моему, перевод на ИноСМИ - с ошибками.)

Мирослав Чех,
"Польша – Россия: между Сциллой враждебности и Харибдой сомнений."


В интересах России – замораживание отношений с Польшей в спорах о второй мировой войне. У Польши более мощное оружие – память о «Солидарности» и о том, как она привела к падению советской империи.


История все еще находится в центре польско-российских отношений. В апреле - 70-я годовщина катынского преступления. В мае в Москве пройдет празднование 65-ой годовщины окончания второй мировой войны. В августе мы отметим 30-летие «Солидарности» - явления, имевшего фундаментальное значение для среднеевропейского пути к освобождению от советского гнета.

Год хорошо не начался. Президент Дмитрий Медведев не приехал на 65-ю годовщину освобождения лагеря Аушвиц-Биркенау. Москва объяснила, что приглашение из Польши пришло слишком поздно. На торжества не приехали и другие руководители государств и правительств – за исключением премьера Израиля Биньямина Нетаньяху. Кремль также «выразил озабоченность» размещением в Польше батареи ракет «Пэтриот», хотя ранее возражений не имел.
Как мы должны реагировать, если российских руководителей не будет в Катыни? И что дальше в отношениях с Россией?

Во-первых, нужно помнить, что диалог с Россией на исторические темы никогда не был легким. Премьер Путин приехал на гданьские мероприятия в связи с 70-ой годовщиной начала второй мировой войны и сказал, что война началась в 1939 году – а не в 1941, как упорно повторяла советская пропаганда. В опубликованном в «Газете Выборчей» «Письме полякам» Путин написал: «Без всяких сомнений, можно с полным основанием осудить пакт Молотова-Риббентропа, заключенный в августе 1939 года.» Вместе с тем он обвинил Францию и Англию в подписании договора с Гитлером в Мюнхене. А Польше припомнил анексию Тешинской Силезии.
Одновременно российская служба внешней разведки опубликовала документы из советских архивов, из которых как бы должно следовать, что Польша в течение нескольких лет была союзником Гитлера и планировала напасть на СССР.

В этот же период состоялись российско-белорусские военные учения, ориентированные против Польши.

Однако, с другой стороны, в России видны перемены. Православная церковь и президент Дмитрий Медведев осудили сталинизм, все более сильным становится модернизационное направление, ориентированное на кооперацию с Европой и остальным миром.

Поэтому имеет смысл вслушаться в эти голоса и быть терпеливым, ибо время работает на Польшу. Для России воспоминания о гекатомбах второй мировой войны являются орудием великодержавной политики. Для Польши – нет.

Сегодня на страдания времен войны и послевоенного периода мы можем смотреть с перспективы хэппи-энда. Ведь это «Солидарность» задействовала процесс перемен в советском блоке, перемен, завершившихся «Осенью Народов» в 1989 году и упадком СССР. В памяти об этом – наша сила, ибо Россия должна помнить, что это Польша создала модель демонтажа прежней системы и эффективной общественной и хозяйственной модернизации. С успехами нашей модернизации такая модель становится еще более привлекательной, повышая значимость Польши в регионе и во всей Европе.

Для Путина распад СССР был величайшей геополитической катастрофой ХХ века. Отход от такой доктрины – ключ к стабилизации российской внешней политики. Осуждение преступлений Сталина способствует предсказуемости российской политики, дает шанс на внедрение в жизнь демократических ценностей, а также помогает нормализации отношений с соседями. Польша может помочь в этом процессе – без спесивости и ощущения миссии, но с сознанием своего возрастающего значения в российском мышлении о европейских делах.

Не все в Польше хотят об этом помнить. В декабрьском номере своего «Бюллетеня» Институт национальной памяти дал принципиальный ответ на сентябрьский визит Путина. Профессор Анджей Новак, историк из Ягеллонского университета (Краков) и главный редактор квартальника «Аркана», пишет, что отказ от использования самых тяжелых орудий против путинского видения начала второй мировой войны является признаком борьбы с «польским мифом невиновности». В расправе над этим мифом тон задает «Газета Выборча», в соответствии с приписанным ей представлением, что «поскольку мы были виноваты перед евреями, перед немцами (выселение), то в конце концов должно статься, что мы виноваты и перед Советским Союзом – ибо тут был до сих пор своеобразный последний бастион для роли поляков как жертвы в новейшей истории. Когда этот бастион разрушится, дело «перерождения польской памяти» будет завершено.»

Спорить с этим трудно – «Газета Выборча» всегда давала ясную оценку пакту Риббентропа-Молотова, а Адам Михник, отвечая Путину на его текст, написал: «Непосредственным следствием этого пакта была вооруженная агрессия Гитлера против Польши 1 сентября 1939 года, а 17 сентября – вооруженная агрессия Сталина. А потом пришло время жестоких преследований граждан нашей государства, преступлений в пальмирском лесу и в лесу катынском. Польша пала жертвой двух тоталитарных империализмов».

Новак верно пишет, что с русскими нельзя разговаривать, исходя из предпосылки, что «они всегда врут». Он призывает искать тех людей и те сообщества, с которыми можно разговаривать. Однако, ему и стоящему за ним ИНП не следует ломиться в открытую дверь и замалчивать достижения польских организаций и сообществ в этом вопросе. Ибо данный постулат с успехом реализует польско-российская Группа по трудным вопросам. Профессор Адам Даниэль Ротфельд – сопредседатель Группы – сказал недавно, что в среде интеллигенции нет больших проблем с выработкой общего мнения на тему катынского преступления. Также нет проблем с пониманием того, какова была ответственность Сталина за начало войны.

В сентябре в Польше пребывала делегация Русской православной церкви. Копия иконы Ченстоховской Богоматери помещена в Нилово-Столобенском монастыре, расположенном в 10 км от Осташкова – в месте, откуда 6300 польских военнопленных перевезли в Тверь и там расстреляли. Это хороший знак, чтобы заявленный общий молебен католического костела и православной церкви в Катыни оказался не одноразовым действием, а очередным этапом построения примирения на крепком аксиологическом фундаменте. Ротфельд употребил определение «начало процесса повторной десталинизации» («Россия на перепутье...», еженедельник «Пшеглонд», номер 1, 2010).

На сегодня такая оценка кажется мне чересчур оптимистичной. Российские власти не готовят нового доклада Никиты Хрущева с осуждением культа личности. Путин держит страну твердой рукой, готовится к повторному вступлению на пост президента в 2012 году. Во внешней политике по-прежнему действует доктрина с августа 2008 года о сферах привилегированных интересов. Будет хорошо, если Путин или Медведев приедут в Катынь, чтобы почтить память убитых. Но если такого не случится, диалог надо вести с теми, кто до него дозрел. Придет пора и на российских руководителей. Поэтому призываю, чтобы польский президент или премьер приняли участие в московских торжествах в мае. Интересы Польши требуют также, чтобы в приближающейся польской избирательной кампании кандидаты в президенты не использовали внешней политики и не состязались друг с другом в «принципиальности» в отношениях с Россией. Наша политика в отношении России находится между Сциллой и Харибдой. По одну сторону – наша враждебность и антипольская истерия соседей, по другую – сомнения в успехе каких бы то ни было попыток налаживания партнерского диалога. Во имя хорошо понимаемого собственного интереса мы должны сохранить курс Ежи Гедройца, принятый в свое время демократической оппозицией. Протест против империализма, нарушения прав человека и гражданских свобод. И сотрудничество на пользу свободы, для поддержки демократического движения и прав других народов бывшей империи.

Мой постскриптум:

P.S. Оставил в переводе "Тверь", как в оригинале, хотя тверичи, знаю, обижаются на поляков - расстрелы-то были в Калинине, Тверь была до и после.

P.P.S. ИноСМИ тоже перевели, за ними не угонишься (зря старался, получается):

http://www.inosmi.ru/europe/20100201/157923556.html

Хм, посмотрел - по-моему, перевод на ИноСМИ с ошибками, начиная с первого предложения.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 20 comments