Dassie2001 (dassie2001) wrote,
Dassie2001
dassie2001

Categories:

1243. Польские друзья Иосифа Бродского – сразу после его смерти.

28 января 2021 года – 25 лет со дня смерти Иосифа Бродского. Уже на следующий день после смерти самая массовая польская газета – «Газета Выборча» Адама Михника - посвятила памяти Бродского всю страницу раздела «Культура». Не знаю, случилось ли такое хоть в одной другой стране. Бродский любил Польшу, и она отвечала ему взаимностью. Предлагаю свой перевод трех опубликованных там материалов его польских друзей-литераторов - Анджея Дравича, Чеслава Милоша и Виктора Ворошильского. (Первая статья-некролог подписана инициалами „AD, MC”. AD – это вне всякого сомнения Анджей Дравич, а MC – с большой вероятностью Михал Чихи, тогдашний редактор отдела культуры). В конце текста помещаю фото всей страницы.

Brodsky_LJ01.jpg

„Gazeta Wyborcza”, понедельник 29 января 1996.

1.

Умер Иосиф Бродский

СМЕРТЬ ВО СНЕ

Вчера в Нью-Йорке умер Иосиф Бродский – один из самых выдающихся современных поэтов и эссеистов, лауреат Нобелевской премии 1987 года. Не проснулся, умер от сердечного приступа, у него было больное сердце.

О себе он говорил: «Кровь во мне еврейская, культура – русская, я гражданин США, а также английский эссеист. Страна, в которой я родился – Россия, и так будет независимо от господствующей там политической системы. Это страна, которая дала мне язык и понимание людей.»

Иосиф Бродский родился в 1940 году в Ленинграде. Его отец (географ и журналист) работал фоторепортером, мать была служащей, переводчицей, бухгалтером. В 15 лет он бросил школу и
занялся самообразованием. Он рано начал писать стихи и публиковал их в самиздате. Еще подростком он научился польскому языку, чтобы – как сам вспоминал – с его помощью знакомиться в переводе с книгами западных авторов. «Для меня Польша – это больше состояние души или состояние сердца, нежели реальное государство, полицейское или демократическое» - сказал он спустя годы в выступлении по случаю присуждения ему в 1993 году титула доктора honoris causa Силезского университета [в Катовицах].

В 1964 году его за «паразитический образ жизни» приговорили к пяти годам ссылки в Архангельске. Он попал в совхоз. Через полтора года в результате нажима общественного мнения во всем мире его освободили. За него вступилась, в частности, Анна Ахматова, которая называла его «вторым Осей», ставя его поэзию рядом со стихами Осипа Мандельштама.

В 1972 году его вынудили покинуть СССР. «Я верю, что я вернусь; поэты всегда возвращаются: во плоти или на бумаге» - написал он тогда Брежневу.

Но в Россию он уже никогда не приехал, ибо – как говорил – все близкие ему люди либо умерли, либо уехали. Поселился в США и стал преподавать в университете. В 1981 году он получил престижную «стипендию для гениев» Фонда Макартуров. В 1991 году Библиотека Конгресса присудила ему титул поэта-лауреата - впервые поэту, для которого английский не являлся родным языком. Его литературным гуру был живший в США английский поэт Уистен Хью Оден.

С 1983 года он был в редколлегии «Литературных тетрадей», где публиковал свои стихи и эссе. В Польше стихи Бродского в течение долгого времени публиковались неподцензурно. Были изданы, в частности, «Стихи и поэмы» (NOWa, 1979), «Избранная поэзия»(Oficyna Literacka, Kraków 1985), «82 стихотворения и поэмы» («Zeszyty Literackie» 1988, II изд. Znak 1990), «Стихи и поэмы» (Oficyna Literacka 1992), «Меньше чем единица» (эссе, CDN 1989), «Процесс Иосифа Бродского. Стенограммы Фриды Вигдоровой» (KOS 1988). В 1993 году были изданы беседы с Иосифом Бродским «Сдачи не нужно» (Książnica), а также том исследований «О Бродском» (Śląsk).

Что касается поэтической формы, он следовал клссической традиции, но этому классицизму сопутствовало единственное в своем роде ощущение трагизма существования, сближающее его с любимым мыслителем – Львом Шестовым. Три года назад в интервью «Московским новостям» он сказал так: «Я не знаю, как жить. В моих стихах этого нет. В них можно выловить только один-единственный совет: будь собой. Не раскладывать по полочкам. Человек привык спрашивать себя: Кто я? Ученый, американец, шофер, еврей, эмигрант. А следовало бы спросить: А не говно ли я? Правда?»

Станислав Бараньчак как-то заметил, что Бродский – подобно Мандельштаму и Ахматовой – соединяет в себе два больших достоинства: он не сентиментальный, но одновременно способен на сочувствие: «Эти два фактора, взятые вместе, трезвость созерцания мира, соединенная с одновременным аутентичным состраданием рядом со всеми теми, кто в этом мире страдает, эти два могучих мотора и движут его поэзию». На сообщение о введении в Польше военного положения Бродский среагировал стихотворением «Рождественская песенка военного положения»; он был также автором стихов о берлинской стене, об Афганистане и о смерти маршала Жукова. «Однако, это не политические стихи, - отметил Адам Михник. – Это стихи о преступлениях, совершаемых миром деспотизма против хрупкой красоты людской жизни».

Хотя Бродский был в СССР жертвой политического преследования, он не считал себя диссидентом. «Я никогда не пал так низко, чтобы восклицать: „Долой советскую власть”» - говорил он Адаму Михнику в интервью для «Магазина „Газеты Выборчей”» (20 января 1995). В отношении России у него не было особых иллюзий. Когда Михник в упомянутой беседе сказал Бродскому, что в русской литературе его притягивало глубокое ощущение независимости, Бродский возразил: «Знаю, что за твоим вопросом кроется желание, а скорее надежда, что в России есть что-то такое, что в будущем сможет ее спасти. Но в России, с ее обществом, это невозможно, сразу тебя предупреждаю».

В стихотворении «Под вечер он видит...» [1962] Бродский писал:

И просто за смертью, на первых порах,
Хотя бы вот так, как развеянный прах,
Потомка застав над бумагой с утра,
Хоть пылью коснусь дорогого пера.


AD, MC

2.
ЧЕСЛАВ МИЛОШ :

Иосиф умер в ночь с 27-го на 28-е января в своем доме в Бруклине. У него давно было больное сердце, он перенес несколько операций. Но держался так, будто подстраиваться к таким мелочам, как здоровье, говорить об этом было ниже его достоинства. И тем не менее он знал, что живет в тени смерти. Я всегда восхищался этой его душевной щедростью.

И это была одна и та же его черта - как человека и как поэта. Я потерял дорогого друга. Наша дружба длилась с того времени, как Бродский оказался на Западе, т.е. с 1972 года. Иногда мы говорили по-русски, а чаще по-английски, но Иосиф знал и польский язык – как переводчик польских поэтов в своей петербургской молодости. Он как мало кто был верен в дружбе, я чувствовал себя богато одаренным этой дружбой. И я рад, что мне удалось вытянуть его в Польшу и познакомить с моими коллегами и друзьями в Кракове. Он знал, что в Польше им восхищаются и многие его любят как поэта. Его выступление в актовом зале Ягеллонского университета собрало толпы молодых людей, которые, затаив дыхание, слушали, как он в своей певучей манере декламирует по-русски свои стихи. Читались также его стихи в польском переводе. Бродский был полностью втянут там в польскую поэтическую среду. Сначала его переводчиком был Станислав Бараньчак, а потом пришли другие. Он получил титул доктора honoris causa в Силезском университете в Катовицах, где мы также выступали вместе.

Он был действительно растроган и обрадован таким приемом в Кракове и в Катовицах. Был рад, когда услышал чтение своих стихов в Катовицах.

Наконец, Иосиф был одним из тех, кто при каждой возможности пропагандировал польскую поэзию в Америке. Он должен был вскоре вести в Нью-Йорке вечер поэзии Виславы Шимборской. Я считаю, что независимо от того, как складываются отношения между Россией и Польшей, наши государства, то есть поэтическое государство Бродского и мое государство, находились в добрых отношениях.

Он был первым большим русским поэтом после так называемого серебряного века русской поэзии. И его смерть — огромная потеря для мировой литературы.

3.
ВИКТОР ВОРОШИЛЬСКИЙ :

Умер Иосиф Бродский, «пан Иосиф» (мы дружили на расстоянии ровно четверть века, но никогда не перешли на «ты», ибо он любил польскую форму «пан» и с удовольствием восклицал, когда нам доводилось встретиться где-нибудь в мире: «пан Витек», так уж и осталось).

О чем тут писать, я начал с такой несущественной мелочи — ибо дословно секунду назад получил это известие, которое валит с ног, и потому так трудно собрать мысли. Бродский был — это всем известно - великим поэтом. Был человеком огромной внутренней силы, огромной свободы — даже тогда, когда внешне был скованным. Для меня поначалу он был легендой — благодаря процессу, который против молодого малоизвестного поэта возбудило огромное государство (а в его лице — против непокорного «духа Петербурга», идеалистичных и нонконформистских традиций русской интеллигенции). А потом какими-то путями стали доходить его необычные, большей частью неопубликованные стихи. Несколько из них я перевел, в том числе «Остановку в пустыни», Бродский там с волнением спрашивает:

И от чего мы больше далеки:
от православья или эллинизма?
К чему близки мы? Что там, впереди?
Не ждет ли нас теперь другая эра?
И если так, то в чем наш общий долг?
И что должны мы принести ей в жертву?


В Страстную неделю 1971 года Бродский прилетел в Вильнюс по приглашению литовского поэта Томаса Венцловы, даже не спрашивая его, зачем, а я у того как раз гостил — и мы провели вместе, не расставаясь, одни долгие, запомнившиеся на всю жизнь сутки: Вильнюс в стиле барокко, Бродский тоже из барокко, его веселая болтовня и изучающий взгляд… И с тех пор уже навсегда — его стихи, эссе, его физическое отсутствие (не считая редких встреч — последняя была у нас на Жолибоже летом 1993 года) и столь интенсивное духовное присутствие, что невозможно себе представить, чтобы оно отныне прекратилось… До свидания, пан Иосиф, до следующей встречи!

Brodsky_LJ02.jpg

„Gazeta Wyborcza”, понедельник 29 января 1996.
Перевод Алексея Памятных, 13.01.2021.
Спасибо Наталье Ворошильской и Катажине Кшижевской
за уточнения при подготовке перевода.
А.П.

P.S. Я ничего не добавлял в тексте перевода, чтобы не искажать представленную в газете первую реакцию авторов — сразу после известия о смерти. Материалы заслуживают небольших пояснений, я сделаю это позже в отдельном сообщении (кто-то знает больше, конечно) .
А.П.

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 8 comments