Dassie2001 (dassie2001) wrote,
Dassie2001
dassie2001

Categories:

1224. К 9 Мая. Отец. 16 военных фотографий.

Наш с братом-близнецом отец был на войне танкистом. Свою войну он закончил в конце июня 1944 года, в первые дни операции "Багратион" по освобождению Белорусcии. Он был тяжело ранен под Могилевом, и дальше уже пошли госпиталя. Несколько лет назад на очередную годовщину Победы брат написал классную заметку об отце для стенда на физфаке университета в Екатеринбурге, где мы с ним учились, и где он все годы после вуза работает. А меня вот унесло. Вывешиваю эту заметку, а после нее - наградной лист и фронтовую фотографию отца, а также 15 сделанных им самим на войне фотографий. Первая - для заставки.

Image08mircs.jpg

Отец был фанатом фотографии и на войне умудрился отснять несколько пленок, добывая химикаты у военкоров, называл даже какую-то известную фамилию. А сушил, поливая спиртом, чтобы пленка быстрее высохла, на войне ждать некогда. Пленки достались нам с братом, я их когда-то с помощью специалиста перенес на диск, всего там примерно 80 фотографий, они есть в интернете
на странице польского исторического центра "Карта", не пропадут, сейчас выбрал понагляднее.
А подробнее об отце расскажет брат, я чуть-чуть добавлю в середине и в конце.

Евгений Памятных

ОТЕЦ

Наш с братом-близнецом отец, Памятных Алексей Семенович, родился 25 февраля 1916 года в поселке городского типа Турьинские рудники Пермской губернии Российской империи (пребразованного в 1944 году в город Краснотурьинск Свердловской области).

После окончания энергетического факультета Уральского политехнического института в 1940 году был направлен на Новотагильский металлургический завод. Принят на работу начальником смены в цех сетей 15.08.1940. Уволен 24.10.1940 (или 2.09.1940) ввиду призыва в РККА. (По наградному листу – в РККА с июня 1940. Призван Сталинским РВК г. Нижний Тагил)

Во время учебы в институте отец занимался в аэроклубе, прыгал с парашютом, летал на планерах и самолетах. Поэтому его хотели направить в воздушные войска, но он решил, что там его поставят в обслуживающий персонал на аэродроме, а летать все равно не дадут. И он попросился в танкисты. Призыву в армию он был в каком-то смысле рад. Надеялся, что год пролетит быстро, а затем не нужно будет ехать отрабатывать по распределению и можно будет работать по специальности в Свердловске.

Но еще до окончания службы началась война.
Их части (отец был механиком-водителем танка) отправили на фронт под Смоленск. Еще не доехав до линии фронта, они столкнулись с немцами и понесли первые потери. Колонну остановил патруль для проверки документов. Когда экипаж головного танка вышел, их всех расстреляли. Оказалось, это были переодетые в нашу форму немцы.

Ну а дальше война. Отец не любил о ней рассказывать. И много десятилетий после войны не смотрел фильмы о войне, говоря, что там все не так, все страшней и ужасней.
Зато он научил нас с братом-близнецом рисовать танки и самолеты и разбираться в их моделях. Сейчас мы жалеем, что, видя его нежелание рассказывать, мы не очень-то его расспрашивали. В памяти сохранились отдельные эпизоды.

Однажды они остались за линией фронта и им пришлось пешком пробираться к своим. Предстояло преодолеть открытое поле, на другой стороне которого на опушке леса стояли немцы. Деваться было некуда – либо немцы их всех перебьют здесь, либо попытаться прорваться. И они пошли по открытому полю к немцам. Немцы не стреляли. Были уверены, что русские идут сдаваться – другого варианта, на их взгляд, просто не было. Подойдя к немцам вплотную, открыли огонь по немцам из всего, что у них было, и бросились в лес. Удивительно, но им всем удалось убежать, не получив серьезных ранений. Так они прорвались к нашим.


Я тут встряну чуть-чуть. Это кратковременное пребывание как бы в окружении, на немецкой стороне за линией фронта потом отразилось на отце тем, что он, работая после войны главным инженером электрических сетей в нескольких городах на Урале и в Сибири и обеспечивая функционирование огромных предприятий, в том числе оборонных, имел ограниченный допуск к материалам для служебного пользования. Все ведь заполняли при приеме на работу подробные анкеты, наверху полагалось знать, точно ли ты красный, а вдруг немного завербованный немцами на войне-то? Далее - продолжение заметки брата.

Затем было переформирование вблизи Москвы, оборона Москвы, а затем боевые действия вблизи Днепра. И вот тут, когда они на танке выехали на берег Днепра, за которым были немцы, их обстреляли и отца тяжело ранило – осколками раздробило стопу. Разрезали сапоги и брюки, перебинтовали и отправили в госпиталь. Отец говорил, что свою задачу они успешно выполнили – выявили огневые точки противника на противоположном берегу.

Выздоровление было долгим. В конце концов он оказался в госпитале в Семипалатинске. Он очень любил пить чай из пиалы. При этом ссылался на то, что в нем частично течет казахская кровь - по его словам, именно такую кровь ему переливали.

Из госпиталя отец вышел с поврежденной ногой только в 1945 году. И еще до 60-х годов не мог ходить без трости. Затем все время хромал и заказывал себе специальную обувь, но научился обходиться без тросточки и даже ходил на лыжах и ездил на велосипеде.

Отец был страстный фотолюбитель. И на войне у него был фотоаппарат. После первого ранения (пулевое ранение в ногу) он какое-то время даже был фактически фотографом, занимавшимся в основном тем, что снимал личный состав для различных документов. Сохранилось несколько фотопленок с военными снимками. Они скорее передают не ужасы войны, а то, как люди (и солдаты) жили на войне. Это как раз то, что очень трудно понять из книг и фильмов. Там почти всегда речь идет об экстремальных ситуациях. Но если экстремальная ситуация (какой война и является в действительности) длится годы, то люди как-то начинают жить этой другой (совершенно ненормальной) жизнью.

Отец рассказывал, как какой-то (вероятно 1942-ой) год ему пришлось встречать в дороге. Была очень холодная зима.

И еще один поразивший меня факт. Почти через 40 лет после ранения у отца открылись раны и он опять попал в госпиталь и долго лечился. Вот такая она война. Я думал, все уже давным-давно зажило и хотя к первоначальному виду все не вернулось, но хоть как-то нормализовалось. Ан, нет, война снова отправила в госпиталь. Я знал и других ветеранов, которые тоже примерно через 40 лет после ранения попали в госпиталь с теми же ранами. На меня это произвело большое впечатление. Я понял, что недооценивал войну - она сложнее и хуже, чем я представлял.

И еще одно воспоминание о войне. По ленд-лизу отцом были получены меховые брюки от, по-видимому, летного комбинезона. Я их хорошо помню. Ничего подобного в нашей стране не было – и материал, и мех, и разные застежки. Отец потом по мере износа постоянно перешивал их. Эти брюки в разном виде существовали в нашей семье очень долго и как бы все время напоминали нам об американской помощи.

За время войны отец был награжден Орденом Красной Звезды, которым очень дорожил, и медалями За оборону Москвы и За победу над Германией. Они хранятся у нас дома. Его внуки с интересом разглядывают их и очень гордятся дедом. Удивительно, но несколько лет назад моему брату-близнецу кто-то прислал по Интернету копию наградного листа о награждении отца Орденом Красной Звезды.

Мы с трепетом разглядывали этот пожелтевший листок. Думаю, что отец с большим интересом посмотрел бы на этот документ – ведь он его никогда сам не видел.


Вот этот наградной лист.
nagr_list_papy.jpg

papa_1943s.jpg
А это отец в 1943 году. Нашивка рядом со знаком Гвардии - знак первого ранения (прострелена нога была).

Теперь - остальные военные фото.

Image55retcs.jpg

Допрос пленного немца. Пацан. Злобы на лицах солдат не видно.
Image19retcs.jpg

Image20retcs.jpg

Image22mircs.jpg
Разведчики ведут пленного. Может быть, взяли языка.

Image23retcs.jpg

Image39retcs.jpg

Image45mircs.jpg

Image48mirretcs.jpg
Танки наступают.

Image61mircs.jpg

Image64mircs.jpg
Привал.

Image50mircs.jpg
Разговор с селянами.

Image77cs.jpg

Image52mircs.jpg

Image71mircs.jpg
Это фото мне нравится больше всего. Я его уже несколько раз вывешивал
и называю понятно: "Война - войной..."

И вот что, чуть не забыл. Однажды в конце 1980-х годов я получил неожиданное письмо из Могилева, однополчанин отца нашел меня через паспортный стол (мы жили в Звенигороде под Москвой), он искал отца и других однополчан, хотел всех собрать на встречу. Отец наш с ним немного переписывался, он уже тяжело болел. А я, зная о предстоящей встрече, напечатал все отцовские военные фотографии, там много портретов однополчан было, отец фотографировал для документов, наверное. Напечатал - и послал в Могилев, там на встрече это произвело фурор. Многие увидели себя времен войны впервые за много-много лет. Потом меня несколько раз приглашали на очередные встречи, но обычное безденежье, семейные заботы, работа, куда поедешь. После карантина вирусного, как откроют границы, я все-таки выберусь в Могилев с велосипедом, несколько лет это уже в планах, известно точное место последнего боя, когда отца ранило.

И заканчиваю наше с братом сообщение про войну и про отца тоже как не раз уже заканчивал:

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В том, что они - кто старше, кто моложе -
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь, -
Речь не о том, но все же, все же, все же...


Александр Твардовский

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 15 comments